Последние новости
Домой || Политика || Экономика протеста: ВВП

Экономика протеста: ВВП

Экономический рост сегодня понимается как рост ВВП. Большинство населения, впрочем, может никак его не ощущать. И это не удивительно, поскольку ВВП, по сути, это идеологический инструмент правящих элит, оправдывающих свои цели общими интересами.

Экономика растет, но вы этого не замечаете? Ничего странного. Фундаментом для послевоенного плутократического общества стал экономоцентризм: обществу стали навязывать экономические цели и практики, соответствующие интересам высших классов, но таким образом, чтобы это выглядело как интересы всех и каждого. Правительства практически всех стран мира ориентируются прежде всего на рост ВВП, который понимается как рост экономики в целом. Кроме того, возможны и другие цели — вроде снижения безработицы.

В бюджетном послании 1944 года президент США Франклин Рузвельт впервые ввел идею расчета валового внутреннего продукта. С тех пор обеспечение роста ВВП стало ключевой задачей любого, левого или правого, правительства. К концу 1990-х годов рост экономики и рост ВВП стали синонимами практически во всех странах.

Вне зависимости от результатов выборов политический курс национальных правительств оставался неизменным. Он определялся соображениями экономического прагматизма, который вырабатывался элитными слоями и рационализировался экспертами-экономистами МВФ и Всемирного банка. Необходимость поддержания экономического роста, понимаемого как рост ВВП, не оспаривалась ни одной из ведущих политических сил.

Измерение как цель

Изначально расчет ВВП имел исключительно прагматический смысл. Цель заключалась в понимании того, насколько страна готова к военным действиям и сколько единиц продукции в определенный период времени она может обеспечить. В 1930—1940 годах ВВП был тесно связан с объемом промышленного производства, так как сфера услуг развита была слабо. И расчет ВВП был тогда очень полезным инструментом: рост подушевого ВВП с $1 тыс. до $10 тыс. на практике означал резкий рост благосостояния людей, который транслировался в новое качество жизни в виде электричества и связанных с ним бытовых удобств — пылесосов, посудомоечных машин, холодильников, радио, телевидения, массовой автомобилизации и т. п.



Вероятно, существует качественная разница в росте ВВП на душу с $1 тыс. до $10 тыс. и далее с $10 тыс. до, например, $40 тыс.

Бытовой аспект жизни среднего класса после достижения определенных пороговых значений ВВП на душу меняется не так сильно, в существенной степени он отражает рост стоимости услуг (изначально имевших очень низкий относительный вес в расчете ВВП).
Поход к парикмахеру, коммунальные услуги, услуги риелтора, медицина и т. п. могут быть, по сути, одинаковыми, но сильно различаться по цене в разных экономиках, отсюда и разница в подушевом ВВП, но часто — не в качестве жизни.

Чарльз Гудхарт, главный советник Банка Англии по денежно-кредитной политике, в 1975 году сформулировал правило: любая наблюдаемая статистическая закономерность склонна к разрушению, как только на нее оказывается давление с целью управления экономикой.

То есть измерение ВВП, если ВВП становится целью, теряет свой изначальный смысл.
Интуитивно понять это нетрудно. Пример — известный рейтинг Doing Business. После того как этот рейтинг стал очень популярным, многие правительства стали обозначать цели по позициям в нем. И все в большей степени это стало подгонкой данных под методологию рейтинга, нежели реальным улучшением бизнес-климата в стране.

Ведь целью является не сущность (улучшение бизнес-климата в стране), а оценка — подгонка данных под конкретную метрику (позиция в рейтинге).
Нечто подобное произошло и с ВВП. Будет ли для наших потомков спустя 100 лет важно, что мы выберем политику, ориентированную на экономический рост в 3% ВВП вместо 2%? Или политику, ориентированную на снижение неравенства?

Классический ответ мейнстримного экономиста будет примерно таким: потомки даже не взглянут на текущие споры о неравенстве, а вот рост на 3% в год вместо 2% будет означать фантастическую разницу в их благосостоянии.

Формула сложных процентов подразумевает, что эффект от замедления средних темпов роста быстро накапливается. Если ВВП растет на 4% в год (темпы роста в США 1960-х), то его удвоение произойдет через 17 лет; если на 3% в год, то через 24 года, если на 2%, то лишь через 35 лет.

Но здесь упускаются из виду распределительные эффекты, и это очень важно. Представим себе ситуацию, когда ВВП растет на 5% (дальнейшее описание грубое, но для иллюстрации подойдет). Нижние 50% по шкале распределения доходов получают рост доходов на 2,8% (скажем, с 50 руб. в час до 50,14 руб. с поправкой на инфляцию), средние 40% — 4,5% (со 100 руб. до 104,5 руб.), а высшие 10% повышают свой доход на 10% (с 350 руб. до 385 руб.). В то время как ВВП растет на 5%, 50% населения де-факто ощущают рост вполовину меньший.

В другом сценарии все еще хуже. В нем нижние 50% получают минус 4% (условно падение дохода с 50 руб. в час до 48 руб.), средние 40% — стагнацию доходов (нулевой рост), а верхние 10% — рост на 17% (с 350 руб. до 410 руб.). Цель по росту ВВП достигнута, скажут экономоцентристы-технократы, а кто от реализации этой цели в итоге оказался в выигрыше — вопрос, не заслуживающий внимания элит.

Экономисты Остин Клеменс и Хизер Бушей из Washington Center for Equitable Growth в своем недавнем исследовании Disaggregating growth показали, что вышеописанный сценарий не просто теоретическая конструкция, а вполне реальная ситуация.

Например, в 1982, 1983, 1986 годах рост ВВП в США сопровождался падением доходов нижних 50%.

Загрузка...

О программе praktik1

Смотрите также

Чехия раскрыла российскую шпионскую сеть

Коуделка рассказал, что у ведомства был невероятно успешный период сотрудничества с местными силовиками и зарубежными …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 + девятнадцать =